baltvilks (baltvilks) wrote,
baltvilks
baltvilks

Categories:

Это фото бабушки, вставшей на защиту Украины, напомнило один рассказ об Абхазской войне 1992-93 гг.

384626044

К сожалению, не имею возможности назвать имя автора. Не имею права и опубликовать весь рассказ, а вот фрагмент опубликовать  могу, что и делаю...

_________________


- Ты говорил мне, что всегда мечтал о свободе и независимости, - продолжал Тато.- Теперь ты получил ее и вот-вот потеряешь снова... Неужели ты не готов на что угодно, чтобы сохранить ее?

- Ну а ты неужели не понимаешь, что у меня нет никого кроме тебя? У твоей матери – нет! У твоей бабушки нет! Мы не можем потерять тебя! Это - самое страшное, что может случиться!... Неужели ты этого не понимаешь?!

- Понимаю!!! Но я тоже понимаю, что если ОНИ сюда придут, то ни тебе, ни мне, ни маме, ни нашей бабушке, не будет дано право выбирать и не будет дано право ЖИТЬ! Если они придут, то всё, понимаешь ВСЁ будет кончено, и к тому же кончено позорно! Потому что, если мы все будем здесь отсиживаться и ждать, то, когда они придут, наши жизни возьмут как забирают жизнь у свиньи, выкормленной на убой! Знаешь что говорил дедушка Андро? Он говорил, что такая раньше была имеретинская поговорка: «Смелый умирает один раз, а трус умирает тысячу раз». Если уж умирать, то не лучше-ли умереть один раз?

Отец встал и вышел на кухню. Через минуту он вернулся с бутылкой красного вина и несколькими стаканами. Отец молча открыл бутылку и разлил вино по стаканам. Потом подал по стакану всем четверым и поднял свой в воздух.
- За нашу семью и за нашу несчастную страну! – Сказал он все еще стоя, потом чокнулся со всеми тремя и пригубил вино. Мама, бабушка и Тато последовали его примеру.
Помолчали.

- Одно тебе скажу, сын, - нарушил наконец молчание отец, - если ты пойдешь ТУДА, - он махнул рукой в ту сторону, с которой сегодня днем шел артилерийский обстрел Сухуми, - если ты туда пойдешь, то я пойду вместе с тобой. Такое я решение принял. Все. - Он залпом допил стакан, поднялся и добавил: - А теперь пора спать. Утро вечера мудренее. Может, утром что-нибудь да изменится.

Отец ушел в угол комнаты и стал вытаскивать из складного дивана свою подушку. Тато поцеловал бабушку, пожелал всем спокойной ночи и отправился к себе.

Хуже, чем то, что сказал отец, сказать было нельзя. Что теперь делать? А что если он и вправду пойдет? А он и пойдет... Этот точно пойдет! Отец никогда еще не бросал слов на ветер. Как сказал, так и будет... Что, если он и вправду пойдет и погибнет там? Что тогда? Тогда Тато никогда не простит себе его смерти и всю жизнь будет винить себя. Нет, хуже, чем то, что удумал старик, точно придумать нельзя было бы.

Тато заворочался снова. Он каким-то чутьем угадывал, что никто в семье теперь не спит и, стараясь беречь друг друга, все только притворяются спящими. Тато посмотрел на часы и почувствовал беспомощность и растерянность. Он словно забрел в болото, начал было уже тонуть, но вдруг нащупал кочку на которой мог некоторое время держать равновесие. Надо было соскочить с кочки, но куда и как? Ни одного надежного островка твердой земли не виднелось вокруг, а маленькая кочка под его ногами уже совсем набухла, размякла и вот-вот готова была предать его. Что теперь делать? Нельзя оставаться дома, но и старика-отца гнать под пули тоже нельзя! Настанет утро и надо будет принять окончательное решение, но как?!

Наконец забрезжил рассвет. Небо на востоке порозовело и солнце растопило ночь. На небе не было ни облачка и день обещал быть теплым и спокойным. По крайней мере день природы, который всегда отличается от дня человеческого. Уже начали петь первые птицы, и Тато подумал, что и артилерийский обстрел вчера, и военные самолеты над Сухуми, и добровольцы, и весь вчерашний разговор – все это похоже на дурацкий бредовый сон, и что, если бы ему удалось заснуть хоть на минуту за прошедую ночь, то он наверняка бы поверил, что все это ему приснилось. За стенкой снова закашлял отец. Было слышно, как он встал и заходил по комнате, тихо разговаривая о чем-то с мамой.

Тато сел на постели. Все тело было ватным и непослушным, но голова почему-то была ясная, как после хорошего сна. Где-то за городом защелкали первые выстрелы, словно торопясь напомнить, что начавшаяся так неожиданно война была не сном и не игрой. Тато быстро оделся и вышел на кухню. Бабушка уже приготовила завтрак, а мама разливала по чашкам крепкий кофе. Отец, как и ожидал Тато, сделал, как сказал: он достал спрятанное до сих пор охотничье ружье и оделся по-походному: в черную водолазку, удобные серые штаны и такую же серую куртку, в которой раньше ходил на прогулки и ездил за город. Мама села за стол бледная, как полотно. Бабушка устроилась рядом. Бабушка тоже была одета так, что, казалось, и она собралась на войну. Ноги ее в плотных черных чулках были обуты в туго зашнурованные черные ботинки а вместо юбки с передником, в которой Тато видел ее столько, сколько мог припомнить, на ней было надето коричневое платье с мелкими пуговицами, застегнутыми до единой. Поверх платья поблескивал серебряный потертый крестик на тонкой цепочке.

Разговор не клеился, и все ели молча, стараясь не смотреть друг на друга. Когда допивали кофе, где-то совсем недалеко, кажется, на пляже около киоска для туристов, со свистом взорвался снаряд. Стекла в доме задрожали, и бабушка с мамой заторопились прибрать со стола. Тато помог им и вернулся к отцу. Тот пересчитывал патроны для своего охотничьего ружья.

- Там, ты говорил, пункт организовали и нормальное оружие выдают, но до пункта тоже еще как-то добраться надо. – словно оправдывался отец, проверяя ружье и стараясь не смотреть на сына.

Еще один взрыв - там же, на пляже... и еще один... Этот, кажется, в воде. Снова застрекотали автоматы, но на этот раз где-то совсем недалеко. Отец закончил осмотр ружья, зарядил его и повесил через плечо. Он встал, подошел к Тато и крепко обнял его.

- Ну что? Пошли, сынок?... Однажды умирать все равно придется. Дай Бог, чтоб не в этот раз... Дай Бог - не сегодня. Пошли...

Тато с отцом подошли к двери. Мама заплакала было, но тут же взяла себя в руки быстро обняла сначала сына, потом мужа и наскоро перекрестила обоих.

- Бабуля... – Тато наклонился, чтобы обнять бабушку, - Бабуля, мы обязательно вернемся, вот увидишь.

Бабушка отступила на шаг и отрицательно покачала головой.

- Обещаю тебе, что вернемся! Вот увидишь...
Бабушка обняла его крепко и ласково и снова отпустила. Стреляли где-то недалеко... Надо было торопиться. Тато и отец шагнули к двери, бабушка молча двинулась за ними.

- Мама, ты что? Ты не можешь туда идти!... – Отец умоляюще посмотрел на мать. – Не можешь, понимаешь? Это - война и подлая притом! Нельзя тебе рисковать!... Понимаешь? Тебе туда нельзя!

Бабушка молча обняла маму и снова повернулась к Тато и отцу. В ее лице теперь было столько твердости, что никому не пришло бы в голову спорить с маленькой, упрямой и решительной старушкой. Она перекрестила Тато, отца, маму и опустила голову. Совсем рядом что-то свистнуло по-разбойничьи, и огромный снаряд разорвался прямо перед их домом, в одно мгновение похоронив под развалинами всех, кто в эту секунду стоял возле него. Не стало больше ни Тато, ни бабушки, ни мамы. Не стало больше отца с его начищеным и заряженным ружьем. Не стало ничего, и только где-то совсем неподалеку продолжали автоматы, словно ненасытная орава разбойников тараторила наперебой: «Дай-дай-дай-дай-дай....». Не было больше и дома. Уцелела только задняя стена, которая стала проявляться, едва рассеялась пыль...
Tags: Абхазия, Грузия, Украина
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments